Предисловие: этот художник убеждает, что каждый портрет может рассказать целую историю».

Ширин Чарльз стоит в Центральном Парке Нью-Йорка в луче солнца, которое не по сезону пригревает в этом году. Она не верит тому, что видит, у нее широко раскрыты глаза и приоткрыт рот.

«Это просто сказочно», – шепчет она, – «как будто фотография, так выглядит натурально..»  Она смотрит через плечо Акопу Торосяну, художнику, который только что закончил ее портрет, и сейчас заканчивает портрет ее мужа, Рейви Чарльза.

«Мы живем здесь неподалеку» говорит 31-летняя Ширин, организатор мероприятий. Мы проходили мимо Акопа много раз, и говорили себе, что однажды мы закажем у него наш портрет. Сегодня у него было время, и мы решились. Вскоре Рейви, тридцатилетний торговец нефтепродуктами, присоединяется к ней оценить свой портрет. «Феноменально», вскрикивает он. «Акоп никогда не перестает удивлять меня, еще поразительнее, когда видишь свое собственное лицо». Они заплатили Акопу 70 долларов, каждый из них позировал по 40 минут, затем они удалились из парка со светлыми улыбками на лице.

Сотням заказчиков портрета у Акопа Торосяна знакомо это чувство открытия. Его привычное место в южной части Центрального Парка магнитом притягивает толпы зевак. Люди изумляются способностью художника ухватить суть изображаемых людей на портретах, которые, на первый взгляд выполнены углем.

«Я сам получаю удовольствие», – говорит 54-летний Торосян. У художника необычная внешность: борода с проседью и клетчатый картуз.

«Я испытываю большое удовлетворение, если кому-то приношу счастье, я физически ощущаю радость».

Торосян сам родом из Армении, в Нью-Йорк приехал 10 лет назад, живет на Саннисайд, в Квинсе. По выходным работает в церкви, а на выходных, если позволяет погода, берет свой мольберт, кисти, тюбик с черной масляной краской, магнитофон и работает в Центральном Парке. Во время рисования он любит слушать Дина Мартина и Оттиса Реддинга. Вам покажется, что он находится в своем собственном раю.

«Улица, солнце, приятные люди, мне всё это нравится», – говорит он, взмахивая рукой. «Говорят, что художник не должен творить на улице, а как же Марио Ланца, Карузо? Что тут такого?» Торосян осознает, что при цене 40 долларов за портрет, он не разбогатеет. Он также понимает, что работа подобного уровня в соседних галереях может стоить сотни, даже тысячи долларов. «Я люблю свою работу больше, чем деньги», произносит он, пожимая плечами. «Если ты теряешь душу, ты теряешь всё».

Прохожий останавливается посмотреть на работу Торосяна, удивляется, что она выполнена не углем, а масляной краской. «Я рисую не только масляной краской, но и сердцем. Это очень важно». Берет в руки сигарету, слегка покашливая. Он черпает вдохновение не только в сигаретном дыме… «Если я рисую Вас, я стараюсь быть Вами,» – художник пытается объяснить свой метод. «Если мне это удается, то тогда очень легко рисовать портрет. Потому что тогда я рисую самого себя».

И, похоже, что это правило работает. Каждые выходные толпы зевак, среди которых есть молодые и старые, туристы и местные, располагаются рядом с его мольбертом в сени деревьев. Некоторые уходят с улыбкой, некоторые уходят со слезами на глазах.

«Иногда я вижу на глазах людей слезы», – говорит Торосян. «Мне они нравятся, это слезы счастья».

[an error occurred while processing the directive]